text-align: right; ">«Где лучше всего спрятать отживший лист? Оставьте его в лесу, и там его никто никогда не найдет.»

⠀

Валентин Пикуль

⠀

⠀Всю свою сознательную жизнь (ну, почти), лет с 12, наверное, я проезжал мимо этой церкви минимум один раз в год, не подозревая о её существовании. Ну как проезжал? Не доезжал, скорее. Суть в том, что в трёх километрах от деревни находится кладбище, на котором похоронено большинство моих предков по отцовской линии, и на Радоницу, проезжая через Холопеничи, храм всегда оставался в стороне. Узнал я о руинах церкви в прошлом году, а посетить удалось лишь в этом...

— Добрый день! Скажете, а можно церковь пофотографировать? - Я стоял около церковной ограды, а за ней, возле церковного порога нового деревянного храма стояла женщина лет 50-ти.

— Здравствуйте... - Слегка рассеянный, но приветливый голос, как мне показалось. - Так то у настоятеля спрашивать нужно.

— А он ещё в храме? - Я посмотрел на часы: время уже после полудня, может и не быть. Но ответ меня порадовал.

— Да, сейчас позову... - Женщина зашла в храм, а я во все глаза рассматривал руины его предшественника, «собирая мысли в кучу», что называется, для предстоящей беседы. Через несколько минут вышел священник, а я осмелился открыть калитку и зайти на территорию.

— Здравствуйте, что вы хотели? - Будничный тон, без толики подозрения.

— Церковь пофотографировать, руины, то бишь. Если это возможно, то и историю храма узнать.

— А вы журналист? - Седая борода настоятеля развевалась под не на шутку разгулявшимся ветром.

— Да нет, частное неравнодушное лицо к истории. - Я чуть замялся, когда священник оставил мои слова без ответа и задумчиво посмотрел на старый храм. - Меня Василием зовут. - Я протянул руку.

— Настоятель Александр. - Мой визави с готовностью протянул руку в ответ, отвлекшись от своих мыслей. - А что вы про храм хотите узнать?

— Чем больше - тем лучше. Я очень мало про неё информации нашёл.

— Нужно подумать... - И опять профиль собеседника, задумчиво смотрящего на руины святыни.

Не знаю, как у вас, но когда абсолютно незнакомый человек в завязавшейся беседе подолгу молчит, у меня с каждой последующей секундой чувство неловкости нарастает в геометрической прогрессии. Я решил нарушить молчание:

— А в каком году храм построен был?

— В 1863-м.

— Муравьевка?

— Что-то вроде...

И опять молчание, и опять чувство неловкости... Я уже хотел задать очередной вопрос, но настоятель заговорил первым:

— А ведь храм из кирпича третьего сорта был построен, представляете? И ведь до сих пор стоит, не смотря на то, что с ним делали...

— Да, здорово. - Я опустил взгляд на фундамент. - Из бутового камня фундамент возводили?

— Нет, это уже мы сами укрепляли, были проблемы серьезные.

— Так он на консервации или как?

— Какая консервация, о чем вы говорите? Она ж денег баснословных стоит, а где их взять-то..?

— Ну, фундамент укрепили, окна заколочены, вот я и подумал...

— Нет, что вы, всё сами.

⠀Отец Александр опять замолчал, а я по-маленьку стал привыкать к этой особенности нашего с ним диалога.

— А когда храм в руины превратился? - Спрашиваю. - Большевики постарались?

— Как ни странно - нет. Они его закрыли, конечно, как и тысячи других храмов, но не разрушили. То уже в ВОВ случилось. С 17-го года в ней чего только не было: и склад, и конюшня, и ещё не понятно что... А немцы его опять открыли, в 1941-м.

— Разрешили службы проводить? - Я неоднократно слышал о подобном, поэтому особого удивления не было. Только кто ж в руины превратил тогда?

— Да, вплоть до 44-го службы велись, даже сохранились сведения о крещениях в годы Великой Отечественной.

— Метрические книги?

— Нет, метрических книг не сохранилось, к сожалению, я бы их сам с удовольствием посмотрел. - Горькая улыбка.

— Так а кто ж тогда храм разрушил?

— Советские войска.

— Как так?

— А вот так. Даже сохранились мемуары на этот счёт, только не вспомню уже автора. Дело в том, что командир танкового экипажа получил приказ нанести огневой удар по куполу, якобы в храме немцы прятались, а их уже двое суток как в деревне не было. Вроде как там даже служба шла, но никто не пострадал: то ли предупредили священника, то от ещё что, но он вывел прихожан, все живы остались. В июне 44-го дело было... - И вновь полный тоски взгляд на храм.

— Даже во время войны с религией боролись, получается? - Честно, я о таких случаях не слышал, поэтому был удивлён.

— Получается... А после советская власть основательно взялась за разрушение церкви: сперва ее «строительной бабой» разнести хотели. Знаете, большая такая сфера, стены разносить? - Я кивнул.

- Вот. Да только не вышло у них ничего: стены-то 90 см толщиной, устояла церковь. Потом снаряды закладывали изнутри храма - взорвать пытались, но несколько снарядов не разорвалось, а ударная волна вверх пошла, устоял храм. А вот последняя попытка увенчалась успехом: сделали выборку песка вокруг храма, чтобы из-за сезонных перепадов температур церковь осыпаться начала, что и произошло...

Священник смолк, но в этот раз это было мне на руку: я переваривал услышанное. И не оставили ведь попыток, гады - все методы хороши... Александр вновь заговорил первым:

— А те снаряды, что не разорвались, мы во время расчистки храма обнаружили: один из неравнодушных прихожан ломом землю расчищал, так вот он по этим снарядам им и долбил, пока не понял, что на что-то большое и железное наткнулся. Как они не детонировали - просто чудо какое-то.

- Легкий иронический смешок.

- Но все обошлось. Был у нас тут майор милиции, так его позвали, когда обнаружили, он их и вынес из храма. А потом саперов из Борисова вызвали. Они из вывезли в поле и там взорвали: взрыв такой был, что вся деревня из домов повыбегала. Знатный фейерверк устроили - И вновь улыбка, по которой я понял, что настоятель расслабился, а разговор перешёл на уровень доверительной беседы.

— Я так понимаю, вы сделали, что могли?

— Да, всем приходом храм расчищали, но на этом все: дальше - деньги, деньги, деньги. А где их взять-то?

— А вы как давно здесь?

— 17 лет.

— Ого! Большой срок... И что, помощи совсем не дождаться, я так понимаю?

— Нет, конечно... Я когда сюда в 2003-м пришёл, искренне верил, что смогу что-то изменить: письма писал в разные крупные предприятия производственные - все отказали. Я одно время хранил их отказы, а потом сжёг. Зря, поди, на память нужно было сохранить...

— Да, много таких храмов по стране, что на средства прихожан восстановить нереально, а помогать никто не хочет, увы... А сколько престолов у храма было? - Я вспомнил, что у крупных храмов из могло быть несколько.

— Один, Успения Пресвятой Богородицы. До 1000 прихожан церковь вмещала, большая была по тем временам...

⠀

⠀Вопросы у меня как-то резко закончились, не смотря на то, что вроде как ещё много чего спросить хотел. Однако, настоятель втянулся в беседу и сам продолжил рассказ:

— Место, где мы стоим, оно ведь все песком засыпано было - церковь на самой высокой точке деревни возвели. После того, как песок выбрали, его ж на производственные нужды пустили: школу построили, «маслосырзавод», ещё и на дорогу осталось...

— А я читал, что здесь ещё и кладбище было, да? - Я все же вспомнил, про что спросить хотел.

— Было. Разрыли его, безбожники... А ведь здесь могилы солдат отечественной войны 1812-го года были: и наших, и французов. Слышал, что медные пуговицы с французского обмундирования находили.

— А куда останки дели?

— А никуда. Кто о них думать думал в то время? Валялись на улицах. Детвора с черепами по улицам бегала. Рассказывали, что на заборы их вешали, представьте: вы просыпаетесь, а у вас весь частокол черепами увешан, каково? И смех, и грех, прости, Господи...

— Жутко... - Я представил себе эту картину: черепа воинов обеих сторон неуправляемая детвора по заборам развешивает.

— Не то слово. Ну, что касается истории церкви, то рассказать мне больше нечего, наверное...

— Ну, спасибо за то, чем поделились! Я вас сфотографирую?

— На фоне церкви хотите, наверное? - Первая искренняя улыбка, от которой сразу потеплело на душе.

— Ещё бы! А внутрь можно зайти?

— Да, там калитка, но ты разберёшься...

Холопеничи. Руины Свято-Успенской церкви.